— Стёпа, а когда мы будем отдыхать?
Поезд ещё стоял у перрона Ладожского вокзала.
Мужчина напротив меня поднял глаза от телефона.
— Так мы отдыхать и едем.
— Я вижу. В девять — туда, в двенадцать — сюда. А вот тут что мелко написано?
— Это на случай дождя.
Женщина посмотрела на меня, и мы обе улыбнулись. Мужчина тоже улыбнулся, подвинул распечатку и предложил:
— Давайте вашу сумку наверх уберу.
Так я познакомилась с Галей и Степаном.
Обычно летом все спрашивают друг у друга, куда на юг. Я нередко выбираю противоположное направление. Мне хочется северной рыбы, сосен, деревянных домов, в которых ещё видно, как люди жили. Могу надолго задержаться возле старой церкви, а если по пути есть древняя стоянка — искать, как до неё добраться.
На этот раз ехала в Архангельск. Потом собиралась к Белому морю и в Малые Корелы. Впереди было почти сутки дороги.
Четвёртая полка в нашем купе осталась свободной. Степан убрал багаж, проверил билеты в телефоне и сел рядом с Галей. Она подтянула рукава спортивной кофты и достала контейнер.
— Пирожки. С капустой и с яблоками. Вы какие любите?
Я выбрала с капустой. Степан взял яблочный.
— А ты вроде с капустой любишь, — сказала Галя.
— Я всякие люблю.
— Будем записывать, — серьёзно кивнула она.
Позже выяснилось: они познакомились всего месяц назад. Степану было пятьдесят пять, Гале — пятьдесят два. Он редактировал учебную литературу, она работала в отделе кадров торговой компании.
В понедельник Степан предложил поехать на север. К пятнице они уже купили билеты, договорились с работой и теперь сидели напротив меня с пирожками и распечатанным отпуском.
— А вы раньше вместе ездили? — спросила я.
— До Зеленогорска, — сказала Галя.
— Удачно съездили, — добавил Степан.
— Вот решили увеличить расстояние.
Поезд тронулся. Галя придержала покатившееся яблоко, Степан поймал крышку от контейнера. Справились одновременно, посмотрели друг на друга и засмеялись.
Два моря
Через пару часов Степан снова достал план.
Он успел найти гостиницу, узнать про машину, выбрать несколько мест, где можно поесть. В Архангельске бывал по работе, но всё наскоком. Теперь хотел толком посмотреть и город, и море.
Галя подвинулась к нему.
— Вот сюда хочу. Где сосны и песок.
— Ягры. У нас на второй день.
— А на первый нельзя?
— На первый мы город смотрим. Потом ужин. Я уже столик заказал.
— Хорошо. Только давай утром после приезда не будем сразу вскакивать.
— Галь, мы на пять дней едем. Ты же сама говорила, что хочется побольше увидеть.
— Хочется. И поспать тоже хочется.
Он начал объяснять, что куда удобнее совместить. Галя слушала, потом накрыла его руку своей.
— Я рада, что мы поехали. Просто мне иногда надо посидеть и посмотреть.
— Там насидишься. Это тебе не на юге под зонтиком.
Она убрала руку.
— А под зонтиком что плохого?
— Ничего. Но вы же туда каждый год ездили. Здесь хоть другое увидишь.
— Кто — мы?
Степан помедлил.
— Ну, ты с мужем.
Галя аккуратно закрыла контейнер.
— С Колей мы тоже разное видели.
— Я не спорю.
— А выглядит, что споришь.
Он свернул распечатку. За окном тянулись леса, потом показались дома и станционные пути. Степан посмотрел на время стоянки.
— Пойду покурю.
— Иди, — сказала Галя.
Я собралась следом. Из окна уже было видно женщину со стаканчиками ягод. Такие вещи я в дороге замечаю быстрее названия станции.
Черника на перроне
Степан стоял в стороне от дверей вагона. Когда я вернулась с черникой и брусничным пирогом в бумажном пакете, он погасил сигарету и подошёл.
— Давайте понесу. Только обратно ничего не рассыпьте.
— Теперь уже вы не рассыпьте.
Он заглянул в пакет.
— За двадцать минут целый рынок нашли.
— Ещё успела не купить рыбу. Решила поберечь соседей.
Он усмехнулся, потом посмотрел на окно нашего купе.
— Я, наверное, зря про юг сказал.
— Галя обиделась.
— Я же не хотел ничего такого. Наоборот. Хотел, чтобы ей понравилось.
Он перехватил пакет поудобнее.
— Она вдова. Пять лет уже. Я знал с самого начала. Просто сначала думаешь: свободная женщина, понравились друг другу. А потом выясняется — у неё там всё хорошо было.
— В браке?
— Да. Двадцать с лишним лет. Она о нём спокойно рассказывает. Без претензий. Хороший был человек.
У соседнего вагона проводница собирала пассажиров. Мы двинулись к своей двери.
— А я после развода привык, — продолжил Степан. — Встречаешься с женщиной, понемногу узнаёшь, что у неё раньше не сложилось. Где-то не слушали, где-то не считались. Понимаешь хотя бы, чего делать не надо. А тут…
Он остановился, пропуская пассажирку с ребёнком.
— Тут как будто всё уже было. И хорошее. Вот я и подумал: покажу ей то, чего у них не было. На юг он возил, а я север покажу.
— А самой Гале север интересен?
— Да. Она сразу согласилась.
Он поднял на меня глаза, словно только сейчас вспомнил об этом.
Проводница поторопила нас. Разговор закончился, и мы полезли в вагон с ягодами.
Галя уже приготовила стаканы для чая. Степан поставил перед ней чернику.
— Люба купила.
— А я думала, ты.
Он полез в пакет, достал бумажный свёрток.
— Я вот это донёс.
— Тоже дело, — сказала Галя и подвинулась, освобождая ему место.
Что написать в анкете
Пока Степан ходил за кипятком, мы с Галей разговорились.
— Вы тоже одна путешествуете? — спросила она.
— В этой поездке — одна. В поезде всё равно надолго одной не останешься.
Она посмотрела на мои стаканчики.
— С таким количеством еды точно.
Галя достала бутылку воды, мы вымыли ягоды в контейнере и устроили на столике целое хозяйство. Потом она рассказала про дочь. Та жила отдельно и перед отъездом позвонила не матери, а Степану: спросила, взяли ли они средство от комаров.
— Он мне пересказал, — улыбнулась Галя. — Ещё удивлялся, почему она не спросила про гостиницу.
— Дочь север понимает.
— А мы друг друга пока не очень. Смешно: в поезд уже сели, а я только сегодня узнала, какие пирожки он любит.
Познакомились они на сайте знакомств. Галя зарегистрировалась прошлой осенью, потом удалила анкету. Зимой вернулась.
— Сначала написала, что вдова. И понеслись вопросы. Один только о муже и спрашивал. Чем болел, сколько, как всё случилось. Я вечером сижу и думаю: зачем я опять это рассказываю незнакомому человеку? Убрала семейное положение. Потом решила, что будто скрываю что-то. Вернула. Сама уже от своей анкеты устала.
Она отодвинула вымытую чернику, чтобы дать воде стечь.
— Я ведь пришла знакомиться. Хочется сходить куда-нибудь. Понравиться. Мужчину поцеловать, в конце концов. Нормальные, по-моему, желания.
— Очень нормальные.
— А вокруг то мальчик, который мне в сыновья годится, то человек с чужим лицом. Был один — всё никак созвониться не мог, зато очень хотел продолжать переписку. Я уже не понимала, есть он вообще или только сообщения умеет присылать.
Степан появился с чаем и поставил стаканы на стол.
— Про сайт рассказываешь?
— Про него. Тебя ещё не ругала.
Он сел и взял ягоду.
О себе я тоже рассказала. Что мы делаем клуб знакомств «Точка входа». Для людей после сорока пяти, которым хочется сначала хоть немного понять, кто перед ними.
— Мне самой этот вход кажется утомительным, — сказала я. — Пока разберёшься, кто настоящий, кто чего хочет и почему тебе пишет человек вдвое моложе, можно устать ещё до свидания. Хочется дать знакомству больше, чем фотографию и необходимость всё остальное угадать.
— И как? — спросила Галя.
— Мы готовим описания для знакомства по нашей методике. Чтобы было с чего начать разговор: что человеку важно, как он общается, что ему близко. Смотрим и на возможные совпадения. Мы пока только собираем свой круг.
Галя кивнула.
— Я бы почитала. А то у Стёпы в анкете было: «Люблю хорошие книги».
— Я их действительно люблю.
— Вот. А какие — пришлось самой выяснять.
— Ты мне на второй день список прислала.
— Надо же было проверить, не бот ли ты.
Он рассмеялся. Галя тоже. Чай понемногу остывал, за окном всё ещё было светло.
Не про море
К вечеру мы перешли на «ты». Уже знали, кто храпит в поездах, кто не может спать головой по ходу движения и почему летнее расписание отпусков на работе страшнее зимнего.
Степан снял обувь и наконец убрал телефон. Галя прислонилась к нему плечом. Он поцеловал её в висок и поправил за её спиной подушку.
Дочь прислала ей сообщение. Галя прочитала и стала искать что-то в галерее.
— Просит фотографию с моря, где она маленькая. Мужу своему показывает, какая была загорелая. Мне недавно коллеги старые снимки отсканировали. Теперь весь её детский альбом у меня в телефоне.
Она нашла снимок и улыбнулась.
— Вот она. Смотри, Стёп. Ей здесь семь. Коля ей косички заплёл, пока я в магазин ходила. Потом полдня распутывали.
Степан посмотрел.
На фотографии стояли мужчина в светлой футболке и девочка с двумя неодинаковыми косами. Галя отправила снимок и убрала телефон.
— Хорошо вам было, — сказал Степан.
— Хорошо.
Он некоторое время молчал, потом взял распечатку со столика.
— Я, значит, буду стараться, придумывать. А ты всё равно будешь вспоминать, как с ним было.
Галя медленно отодвинулась.
— Я дочери фотографию нашла.
— Я вижу.
— Тогда зачем ты так говоришь?
Он смотрел на сложенный лист.
— Просто иногда не понимаю, где я во всём этом.
— Рядом со мной. Сейчас. В поезде.
— Галь, ты поняла.
Она поднялась, достала с верхней полки полотенце и косметичку. Открыла дверь купе, но на выходе остановилась.
— У меня был хороший муж. И я не хочу говорить, что это было не так, чтобы тебе со мной стало легче.
Дверь она закрыла тихо.
Степан остался сидеть. Я собрала стаканы и понесла их мыть.
В коридоре Галя стояла у окна. Когда я возвращалась, спросила:
— Люба, я резко сказала?
— Ты сказала, что у тебя был хороший муж.
Она кивнула, провела ладонью по лицу.
— Он был. И я скучаю иногда. Но я Стёпу с ним не сравниваю.
За стеклом мелькали редкие огни.
— Я этой поездки так ждала, — сказала она. — Вчера до ночи сумку перекладывала. То одно положу, то другое вытащу. Всё думала: пять дней вместе, как-то мы будем…
Она посмотрела на полотенце у себя в руках.
— Ещё не доехали, а уже поссорились. Не знаю теперь, с чего разговор начать.
По коридору прошла проводница. Галя прижала косметичку к себе, пропуская её, потом спросила:
— Может, мне вообще не рассказывать про Колю?
— Галь, вы же ещё почти ничего друг о друге не знаете. Разве получится рассказать о себе совсем без тех двадцати лет?
Она постояла ещё немного и пошла в купе.
Перед сном Степан предложил ей воды. Она отказалась. Потом сама спросила, не холодно ли ему наверху. Он сказал, что нормально.
Мы погасили свет.
До отправления пять минут
Утром Степан вышел на стоянке. Я спустилась следом — хотелось пройтись и купить что-нибудь к чаю. Ноги после ночи в поезде соглашались на любое расстояние.
Пакет черники у меня ещё оставался, но возле вокзала торговали свежей малиной. Я остановилась.
Степан подошёл уже без сигареты.
— Опять запасаешься?
— Вчерашняя ягода не отменяет сегодняшнюю.
Он улыбнулся, но тут же посмотрел на часы.
— Успеем, — сказала я. — Нас пока не зовут.
Мы отошли к вагону. Я держала стаканчик двумя руками: крышки у продавщицы не было.
— Плохо вышло вчера, — сказал он.
Я подождала.
— Она ведь правда ничего такого не сказала. А я смотрю — улыбается фотографии. И думаю: со мной так будет когда-нибудь?
Возле соседнего вагона мужчина снимал с ребёнка кофту, ребёнок спорил. Степан проводил их взглядом.
— Я шесть лет один жил. Знакомился, конечно. Но чтобы вот так захотелось с человеком куда-то поехать… Давно не было.
— Галя тоже захотела.
— Да. А я, похоже, не очень верю.
Он потёр ладонью подбородок.
— Думаю: если бы муж был жив, она бы сейчас с ним ехала.
— Возможно, Стёпа. Только мы с тобой этого не знаем.
Он посмотрел на меня.
— И что с этим делать?
— Не знаю. Но вчера она тебе место рядом освобождала. Я это видела.
Он опустил глаза, потом забрал у меня пакет с выпечкой.
— Я тоже видел.
Проводница объявила, что до отправления пять минут. Мы пошли к ступенькам.
— Надо с ней поговорить, — сказал Степан.
— Успеешь. Я ещё малину мыть буду.
Первый день
Галя сидела у столика. Волосы ещё были влажными после умывания. Перед ней лежал телефон, но она смотрела в окно.
Степан поставил пакет, сел напротив.
— Галь, прости меня за вчерашнее.
Она повернулась.
— Я всё пытаюсь придумать, чем тебя удивить. Чтобы ты подумала: вот с ним-то как хорошо.
Галя помолчала.
— Я уже подумала. Поэтому и поехала.
Он кивнул, но не заговорил.
— Ты мне нравишься, Стёпа. Мне с тобой интересно. И я хочу узнать, как нам вместе. А ты всё спрашиваешь, как мне было с Колей.
Он провёл ладонью по лицу.
— Придумал себе, что ты сравниваешь.
— Я тебя ещё не успела толком узнать, — сказала Галя. — Дай мне хотя бы попробовать.
Я взяла контейнер и ушла мыть малину.
Когда я вернулась, они сидели рядом. Степан развернул свой лист.
— Давай первый день посмотрим ещё раз.
Галя придвинулась.
— Я хочу к морю. И там без расписания. Походим, посидим. Проголодаемся — поедим.
— Ужин оставим? Я место хорошее нашёл.
— Оставим. Я же не против твоего ужина.
— А Малые Корелы?
— Очень хочу. Только в другой день.
Он достал ручку. Что-то зачеркнул, обвёл. Галя держала край листа, чтобы ему было удобнее писать.
— И ты мне тоже рассказывай, — сказала она. — Где ты был. Что тебе нравилось. А то я уже боюсь вспомнить хоть одну поездку.
— Расскажу.
Он положил ручку и взял её за руку. Галя провела большим пальцем по его костяшкам. Они ещё немного посидели так, прежде чем потянуться за чаем.
Перед Архангельском в купе снова стало тесно: сумки, обувь, забытая на верхней полке зарядка. Галя проверяла, не укатилось ли что под сиденье. Степан помог мне спустить багаж.
На платформе мы попрощались. Степан достал телефон, чтобы вызвать машину. Галя стояла рядом, придерживая на плече сумку.
Галя вдруг обернулась:
— Стёп, а во сколько мы завтра встаём?
Он полез было за листом, потом убрал руку.
— Проснёмся — узнаем.
Она засмеялась, взяла его под руку, и они пошли к выходу.
На перроне тянуло прохладой. Я застегнула ветровку. Север есть север, даже в июле.
А на душе было тепло. Всё думала о Гале и Степане. Может быть, у них ещё появится своя любимая фотография с моря. И история о том, как в первую поездку они чуть не перессорились, не успев доехать. Совсем другая, чем та, что была у Гали с Колей. Тоже счастливая — очень хотелось в это верить.
Я вдруг подумала, что и мне самой хочется оставить место для чего-нибудь ещё неизвестного. Помнить хорошее, которое было, и не требовать от нового, чтобы оно непременно оказалось лучше. Пусть будет другим. Я ведь пока не знаю, сколько ещё всего может меня порадовать.
Я поправила сумку на плече и пошла к выходу. Впереди были море, северный ветер и несколько дней, про которые мне ещё нечего было рассказать.